Из небытия - Анастасия Шадрина

– Но судьба не оставила меня сиротой. Она привела меня в Аргенштайн… где я обрёл новую семью.

Король мягко улыбнулся. Чувство ностальгии кольнуло в груди, разливаясь по жилам теплым светом. В голове всплыли давние воспоминания. Луизе было всего полгода. Она была неспокойным ребёнком, кричала днями напролёт, несмотря на все старания кормилиц и нянь. Вильгельм, измученный отчаянием, поручил найти человека, который сумеет успокоить его дочь. В замок приводили многих: старух-знахарок, бродячих музыкантов, уверявших, что их мелодии усмирят плач, жрецов, которые читали молитвы и заговоры. Но всё было тщетно.

В один день в тронный зал ввели худощавого мальчишку. На нём висели лохмотья, а обувь была на несколько размеров больше, явно досталась ему от взрослого. Придворные встречали его насмешливыми взглядами, кто-то даже откровенно фыркнул, увидев его нищенский вид. Но Вильгельм, сидя на троне, ощутил внезапную симпатию к этому ребёнку. В его глазах светилось что-то такое, чего он не видел в других, нечто знакомое и далёкое.

Не зная, что и думать, король всё же позволил мальчику подойти к люльке дочери. Луиза, вся красная от крика, беспокойно дёргала крохотными ручками. Куинн открыл рот и запел. Голос его был чистым и звонким, в нём звучала нежность, от которой сжималось сердце. Даже стража, привыкшая ко всему, обернулась и замерла на месте. Луиза вдруг стихла. Её большие зелёные глаза с интересом уставились на мальчика. Он осторожно протянул руку к её крохотной ладошке. Стражники уже шагнули вперёд, но Вильгельм жестом остановил их, а Луиза в это мгновение впервые за долгое время улыбнулась.

Этот момент Вильгельм запомнил на всю жизнь. Тогда он осознал, что перед ним дитя, которое сама судьба привела к нему. С того дня жизнь мальчика изменилась. Ему выделили собственные покои и подарили чистую одежду. Король даже нанял лучших учителей музыки и грамоты, чтобы развить его дар. Вильгельм часто издали наблюдал, как Куинн играет с Луизой, бережно качает её, поёт песни, которые сам же и сочинил.

Размышления монарха прервал осторожный стук в дверь. Король моргнул, возвращаясь из глубин воспоминаний в реальность. Дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл юный паж. Он низко поклонился, держа руки за спиной, и почтительно произнёс:

– Ваше Величество, начинают прибывать первые гости. Торжество по случаю дня рождения Её Высочества принцессы Луизы вот-вот начнётся.

***

Весь замок в этот день был роскошно украшен. В парадной по обеим сторонам мраморного зала стояли массивные гранитные вазы, в которых были посажены цветы небесного люриса. Его длинные стройные листья раскрывались подобно крыльям голубки, а цветы словно вобрали в себя кусочек ясного неба: тонкий градиент от серебристого к глубокому сапфировому оттенку переливался при каждом дуновении ветра и нёс в себе едва уловимый аромат свежести раннего утра.

У подножия центральной лестницы стояли Луиза и Эйдан. Гости, прибывавшие один за другим, склонялись перед ними в почтительном поклоне, вознося поздравления принцессе. Эйдан выглядел сдержанно. На нём был чёрный камзол с тонкой золотой вышивкой. Он плотно облегал его плечи и фигуру, подчёркивая выправку, а на ногах блестели чёрные кожаные сапоги. Его образ, строгий и холодный, выгодно оттенял пышное красное платье Луизы. По её корсажу и подолу извивались золотые нити, образующие цветочные узоры, а на плечах переливались драгоценные камни. Её волосы были уложены в высокий аккуратный шиньон, который украшала диадема из рубинов. Но за этим прекрасным образом скрывался дискомфорт. Во время примерки платья Луиза пожелала сильнее утянуть его, чтобы талия казалась тоньше. Она не ожидала, что к этому дню живот станет намного больше. Теперь ткань давила, и каждый вдох отдавался тягучей болью.

– Ты не могла выбрать что-то более свободное? – тихо спросил Эйдан, чуть склонившись к её уху.

– Меня всё устраивает, – раздражённо выдохнула она, едва заметно вздёрнув подбородок.

– Даже я вижу, что оно давит тебе на живот. Это небезопасно для ребёнка, – в его голосе почувствовалась непреклонность.

Луиза зыркнула на него исподлобья. В последнее время её эмоции были неуправляемы: малейшая обида или напряжение, и она взрывалась, как вулкан. Мысль о том, что платье, которое она ждала так долго, оказалось ей мало, заставила губы предательски задрожать. В глазах блеснули слёзы, и она сжала руки в кулаки. Эйдан мгновенно ощутил, как воздух вокруг них дрогнул, нарастая в лёгкий поток ветра. Он положил ладонь ей на спину, жестом усмиряя бурю.

– У тебя огромная коллекция платьев. Ты можешь надеть любое из них. И в каждом ты будешь прекрасна, – сказал он ровно, с теплотой в голосе.

Луиза замерла. Впервые за долгое время из его уст прозвучал искренний комплимент. Щёки её запылали, а слёзы, готовые сорваться, отступили. Она радостно улыбнулась, во взгляде мелькнула девичья нежность.

– Ты правда так считаешь? – тихо спросила она.

– Со мной не согласится только слепой, – спокойно ответил Эйдан, чуть приподняв уголки губ.

– Хорошо, – принцесса облегченно выдохнула. – Я выберу другое платье.

За их спинами вдруг раздался громкий хрипловатый голос:

– А вот и моя красавица!

Луиза вздрогнула, схватилась за живот и резко обернулась. На верхней ступени лестницы стоял её отец. Вильгельм, с усталой улыбкой, неторопливо спустился вниз.

– Чего ты так долго? – спросила она с лёгким упрёком, пряча волнение.

– Я чутка задремал, – признался король, и, подойдя ближе, обнял её за плечи. – Повторюсь, ты выглядишь обворожительно.

– Спасибо, отец. Но я чутка прогадала с размером платья, поэтому мне нужно ненадолго отойти. А вы с Эйданом пока встречайте гостей.

Она едва повернулась, чтобы уйти, как в зале разнёсся протяжный, звонкий голос глашатая. Его объявление эхом пронеслось по залу, заставив гостей смолкнуть и обратить взгляды к дверям:

– Её Светлость, герцогиня Генриетта Ровенвальд, госпожа Каймура и наследница рода Альбрест!

Двери парадного входа медленно раскрылись, впуская поток холодного воздуха и лучи рассветного солнца, которые озарили высокий силуэт вошедшей гостьи. Ирис ступила в зал уверенно и спокойно. На ней было лёгкое серое пальто, сшитое из тонкой ткани, украшенное строгими серебряными застёжками и узким поясом на талии. Плечи слегка прикрывал отворот из белого меха, а длинные рукава, обрамлённые вышивкой, мягко облегали руки. Сняв его и вручив пажу, она продемонстрировала платье нежного голубого оттенка. Передние пряди её белокурых волос были аккуратно убраны в пышный пучок сзади, а нижние свободно спадали на плечи, подчёркивая тонкую линию шеи. На ткани платья серебряными нитями были выведены изящные узоры, переливающиеся в свете солнца, а между ними были вкрапления жемчуга, которые сверкали подобно росе на лепестках. С рукавов и подола ниспадали прозрачные лоскуты тончайшего шёлка, мягко колыхавшиеся при каждом её шаге, будто водоросли в морских глубинах. Ворот и длинные рукава плотно закрывали кожу на шее и запястьях, скрывая зажившие следы от верёвок и рутенового ошейника. На груди платье имело аккуратный, но выразительный вырез, подчёркивавший её женственность.

Она вошла, словно морская нимфа, явившаяся из глубин, гордая и одновременно загадочная. Эйдан встретился с её взглядом. Между ними пронеслась невидимая искра. Прошло всего два месяца с их последней встречи, но тоска за это время превратилась в мучительное жжение, что истязало сердце каждую ночь, лишая покоя. Теперь, когда они увидели друг друга вновь, улыбка коснулась их губ: тёплая, тихая и полная чувств, которые не нуждались в словах.

Вильгельм обомлел от её выхода. Он непроизвольно шагнул вперёд, взял её руку и коснулся губами тонкой, холодной кожи, совершенно забыв о том, что обязан соблюдать этикет и сохранять дистанцию.

– Рад видеть тебя вновь, Генриетта, – произнёс король низким голосом.

Ирис ответила сухой формальной улыбкой и сделала безупречный реверанс. Луиза же, едва завидев подругу, не смогла совладать с собой. Её лицо озарилось радостью, глаза загорелись живым светом.

– Я так тосковала, – прошептала Луиза